Личная страница админа и ее друзей

3

Страница Юрия Ивановича

 

Цицерон

О старости

Мне захотеось написать кое-что о старости, ведь старость является бременем всех людей. Свои мысли я влагаю в речь Катона Старшего*, и она разъяснит все, что я думаю о старости. Сципион: - Мы удивляемся, Катон, тому, что ты ни разу не выказывал огорчения по поводу своей старости. Похоже, она совсем не тяжка для тебя, не так ли? Катон: - Не стоит изумляться нетрудному делу. Не знаете разве, что многим людям, у которых нет возможностей жить счастливо, любой возраст кажется тяжелым? Разве может быть злом то, что основано на законе природы? Вот говорят, что старость подкрадывается незаметно, но разве на восьмисотом году она была бы более приятной, чем на восьмидесятом? Мудрому следует переносить старость спокойно. Лелий: - Научи нас, Катон, нести бремя старости спокойно. Катон: - Не в этом дело. В состоянии нищеты старость даже мудрому покажется отвратительной, но человеку, не наделенному мудростью, даже окруженная богатством старость не может принести счастья. Самое сильное оружие старости - это упражнения в доблестях, приносящие изумительные плоды. Они не покидают человека даже в конце жизненного пути. Приятны старику и воспоминания о своих добрых поступках. Легкая старость является наградой и тогда, когда жизнь прожита красиво, чисто и спокойно. Говорят, что именно такой была старость философа Платона. Он умер, когда ему был восемьдесят один год, во время занятий своим любимым трудом. Такой же была старость Исократа, сумевшего написать книгу на девяносто четвертом году жизни. После этого Исократ прожил еще пять лет. А философ Горгий прожил даже сто семь лет, никогда не прекращая трудиться. Когда я пытаюсь постигнуть умом причины, ввиду которых старость может приносить страдания, я вижу четыре причины.

Первая

 заключается в том, что старость мешает деятельности.

Вторая

- будто старость делает наше тело слабым.

 Третья

 - старость лишает нас наслаждений.

 Четвертая

 - старость приближает нас к смерти.

 Рассмотрим, так ли это. Неужели старость мешает заниматься людям делами? Какими же? Может быть, теми, которые свойственны только молодым? Но разве мало дел, доступных только старикам, слабым телом, но сильным духом? Да, старики могут не делать того, что делают молодые, но нечто они могут делать куда больше и лучше молодых, причем не силой мышц, а мудростью и авторитетом.

Вот я, к примеру, был когда-то солдатом, трибуном, легатом, участвовал в разных войнах. Но кому же и теперь, когда я стар, могу я показаться праздным? Я указываю сенату, какие войны следует вести и как это нужно делать. Почитайте о событиях, происходивших в других странах! Вы узнаете, что даже великие государства пали благодаря людям молодым, но восстанавливались делами стариков. Некоторые говорят, что в старости слабеет память. Конечно, если ты ее не упражняешь. Фемистокл, к примеру, помнил даже имена всех своих сограждан. А я знаю имена не только живых, но и имена их дедов и отцов. Скажу еще, что я никогда не слышал о таком старике, который бы забыл, где закопал клад. А сколько приходится помнить философам, авгурам, понтификам, правоведам - усердие и настойчивость сохраняют у них память до самого конца. Слышали историю о том, как Софокл, дожив до глубокой старости, был привлечен к суду своими сыновьями? Они обвиняли отца в том, что он небрежно относится к имуществу. В свое оправдание Софокл прочел судьям недавно написанную им трагедию "Эдип в

Колоне", и суд сразу убедился в том, что старик находится не просто в здравом уме, но по-прежнему обладает блестящими умственными способностями. Говорят еще, что старики противны молодым. Напротив, скорее приятны, потому что молодые люди ценят наставления стариков, ведущие их к доблести. И вот вы видите, что старость ничуть не бездеятельна. Сам Солон хвалился тем, что он на старости лет постигал что-нибудь новое каждый день. Да я и сам, лишь будучи уже стариком, с ненасытностью занялся греческой литературой и хорошо изучил ее. Потом я стал обучаться и игре на лире. Пусть я уступаю силами молодым, но ведь я и в молодости был менее сильным, чем слон или бык. Нужно все делать в меру своих сил. Нужно признавать за старостью такие силы, которые могут позволить старику обучать, воспитывать молодых людей. Однако упадок сил на самом деле вызывается пороками молодости, а не старческими болезнями. Если молодость проводить в невоздержанности, то к старости ты получишь обессиленное тело. Кир, персидский царь, будучи очень старым, сказал перед смертью, что в старости он никогда не чувствовал, чтобы он стал более слабым, чем был в молодости. Но если мне скажут, что я менее силен, чем вы, я скажу вам, что и вы не обладаете силой центуриона Тита Понция. Атлет Милон, рассказывают, вынес как-то на своих плечах быка. Но спрошу я у вас, что бы вы хотели иметь: такие сильные мышцы или ум Пифагора? А ведь старости надо сопротивляться: следить за здоровьем, делать умеренные упражнения, есть лишь для восстановления сил. Но в большей степени нужно заботиться о поддержании ума и духа, ведь они подобны светильнику, в который не подливают масло, - гаснут. Если говорят о глупых стариках и выводят их в комедиях, то ведь это не является недостатком старости вообще, а старости ленивой и праздной. Вспомните про Аппия*, который, будучи слепым, властвовал над четырьмя сыновьями и пятью дочерьми. Под его присмотром находилось еще и множество клиентов, и все это удавалось старику, да еще слепому, потому что дух его был напряжен, подобно луку. Его любили все свободные и боялись все рабы. Лично я упражняю свою память по способу, предложенному пифагорейцами: отходя ко сну, вспоминаю все, что я сказал, услышал или сделал за день. Знайте, что человек не чувствует приближения старости, когда полностью отдается своим трудам и любимым занятиям. Вот еще говорят, что старость дурна тем, что лишает плотских наслаждений. Но я хочу отнестись к этому как к драгоценному дару старости. Архит Тарентский** справедливо считал, что плотские наслаждения - это самый губительный бич человечества, ведущий к измене отечеству, к ниспровержению государственного строя, к кровосмешениям, прелюбодеяниям и прочим гнусностям. Самое же прекрасное, что подарила человеку природа, - это разум. Когда господствует похоть, не может быть речи о воздержанности, и никакая доблесть утвердиться не в силах. Когда, говорил Архит, человек бывает обуреваем плотским вожделением, он ни о чем не может задуматься, ничто он не постигнет разумом. Поэтому ничто не достойно более глубокого презрения, чем наслаждение, способное погасить свет духа. Другое дело - наслаждение от занятий наукой и искусствами. Не препятствует старость получать наслаждение и от земледелия. Сельские хозяева работают на земле, которая никогда не противится их власти и всегда возвращает то, что получила, с немалой прибылью. Но меня радует не один лишь урожай, но и природная сила земли. Я радуюсь и когда вижу разрастание виноградных лоз. Чтобы выпрямиться, лоза, точно руками, хватается своими усиками за все, что попадается ей навстречу. А искусный виноградарь спешит обрезать ее ножом, не давая разрастаться чрезмерно. А что может быть великолепнее плодов лозы! А стоит ли говорить о прекрасной зелени лугов, о красоте олив и виноградников? Разве мешает старость пользоваться всем этим? Пускай же другие оставят себе для развлечения меч, коня, копье, мяч, а нам, старикам, оставят лишь кости - старость даже без них может быть счастлива! Да, жалка была бы старость, если бы она началась защищаться словами! Нет, прекрасно прожитая жизнь, жизнь нравственная вознаграждает себя авторитетом в старости. Все это сопровождается знаками внимания - тебе уступают дорогу, приветствуют тебя, с тобой советуются. А самой почетной обителью старости являлся Лакедемон, где спартанцы относятся к старости с чрезвычайным вниманием. Рассказывают, что однажды в Афинах некий старец пришел в театр и никто из его сограждан не уступил ему места. Зато когда он приехал в Лакедемон, то перед ним поднялись даже послы и усадили его рядом с собой. Ну и скажите теперь, какое же плотское наслаждение можно сравнить с авторитетом? Можете сказать, что старики ворчливы, трудны в общении, раздражительны. Но ведь эти недостатки уничтожаются хорошими нравами и привычками, ведь не всякое вино портится с возрастом, как не всякий нрав. Не вижу я смысла и в старческой скупости, потому что безрассудно требовать на путевые расходы больше, чем все меньше и меньше остается пути. Я называл четвертую причину, якобы делающую старость неприятной, - это приближение смерти. Однако на самом деле смерть достойна презрения. Стоит ли бояться смерти, если я или не буду несчастен после нее, или даже буду счастлив? К тому же смерть косит и молодых, и я сам в связи со смертью своего сына понял, что смерть является уделом всех возрастов. Да и что в человеческой природе долговечно? Если даже припомнить, что некто Арганфоний прожил сто двадцать лет, я все равно скажу: все, что имеет конец, мне длительным не кажется. Ведь когда наступает конец, оказывается, что все прошлое утекло куда-то. Уходят часы, дни, месяцы и годы, прошедшее время не возвращается, и каждый должен быть доволен тем, что дано ему прожить. Даже небольшая по длительности жизнь достаточно долга, чтобы прожить ее нравственно. Молодые люди умирают подобно тому, как пламя гасится потоком воды, а старики - сами собой, без посторонней силы, точно догоревший костер. Мне приятно состояние старости потому, что оно похоже на возвращение из дальнего плаванья, когда начинаешь видеть землю. Конечно, лучше оканчивать жизнь в здравом уме, с ясными чувствами. Поскольку разрушить здание проще всего тому, кто его строил, так и природа, которая склеила человека, уничтожает его тем легче, если склейка старая. Поэтому не должны старики с жадностью хвататься за жизнь, но не следует и покидать ее без причины. Пифагор запрещал без приказания императора - божества - покидать пост, который называется "жизнь". Все это нужно обдумать еще в молодости, чтобы научиться презирать смерть, ведь все равно придется умереть, возможно, даже сегодня. И может ли сохранить твердость духа человек, боящийся смерти? Жизненные стремления исчезают постепенно. Есть стремления, которые свойственны только ранней молодости, но противные зрелому возрасту. Есть стремления, соответствующие зрелому возрасту, но противные старости. Так и наступает удовлетворенность жизнью, поэтому приход смерти делается своевременным. Слышал я о том, что Пифагор и пифагорейцы не сомневались в том, что человек имеет душу, отделившуюся от Божества. О бессмертии души говорил и Сократ, а ведь его оракул Аполлона признавал мудрейшим из людей. Дух всегда находится в движении, которое не имеет начала. Природа же духа проста, а поэтому разделиться он не может. Не может он и погибнуть. Платон еще говорил, что люди еще до своего рожденья знают много, и дети схватывают науку быстро, потому что их души припоминают то, что знали еще до рожденья людей. Сон очень похож на смерть, когда души людей проявляют свою божественную природу, ведь, когда души

людей расслабленны, они умеют предвидеть. Это дает нам возможность понять, какими станут души, освободившись от оков тела. Скажу еще: если бы души не были бессмертны, то навряд ли души героев стремились бы к бессмертной славе. Об этом говорит еще и то, что все мудрые люди умирали, находясь в душевном спокойствии, а люди неразумные - в беспокойстве.

 

О чем жалеют старики на пороге вечности.

(Записки волонтёра из Дома престарелых)

Они родили слишком мало детей.

“Знаете, Анечка, я сейчас так жалею, что мы тогда не родили дочке братика или сестричку. Жили мы в коммуналке, впятером в одной комнате с моими родителями. И я думала – ну куда еще одного ребенка, куда? И эта спит в углу на сундучке, потому что даже кроватку поставить негде. А потом мужу по служебной линии выделили квартиру. А потом – другую, побольше. Но возраст был уже не тот, чтобы рожать”.

“Сейчас думаю: ну вот почему я не родила даже пятерых? Ведь все было: муж хороший, надежный, добытчик, “каменная стена”. Работа была, детский сад, школа, кружки… Всех бы вырастили, подняли на ноги, в жизни устроили. А мы просто жили как все: у всех ребенок один, и у нас пусть будет один”.

“Видела, как мой муж нянчится со щенком, и подумала – а ведь это в нем нерастраченные отцовские чувства. Его любви на десятерых бы хватило, а я ему родила только одного…”

Они слишком много работали в ущерб семье.

“Работала я кладовщицей. Все время на нервах – вдруг недостачу обнаружат, на меня запишут, тогда – суд, тюрьма. А сейчас подумаю: и зачем работала? У мужа-то хороший оклад был. А просто все работали, и я тоже”.

“Тридцать лет я проработала в химической лаборатории. Уже к пятидесяти годам никакого здоровья не осталось – потеряла зубы, желудок больной, гинекология. И зачем, спрашивается? Сегодня моя пенсия – три тысячи рублей, даже на лекарства не хватит”.

В старости, оглядывая прожитую жизнь, многие просто ума не могут приложить, зачем за эту работу держались – часто неквалифицированную, непрестижную, скучную, тяжелую, низкооплачиваемую.

Они слишком мало путешествовали.

В числе лучших своих воспоминаний большинство пожилых людей называет путешествия, походы, поездки.

“Помню, как мы еще студентками поехали на Байкал. Какая же там неземная красота!”

“Мы на целый месяц отправились в круиз на теплоходе по Волге до Астрахани. Какое же это было счастье! Мы были на экскурсиях в разных исторических городах, загорали, купались. Посмотрите, я до сих пор храню фотографии!”

“Помню, как мы приехали к друзьям в Грузию. Каким же мясом нас угощали грузины! У них было совсем не такое мясо, как у нас, из магазина, замороженное. Это было парное мясо! А еще нас угощали домашним вином, хачапури, фруктами из своего сада”.

“На выходные мы решили поехать в Ленинград. У нас тогда машина была еще двадцать первая ”Волга”. Семь часов за рулем. Утром сели завтракать в Петродворце на берегу Финского залива. А потом заработали фонтаны!”

Они покупали слишком много ненужных вещей.

“Видите, у нас в буфете стоит немецкий фарфоровый сервиз на двенадцать персон. А мы даже никогда в жизни из него не ели-не пили. О! Давайте возьмем оттуда по чашке с блюдцем и выпьем из них чаю, наконец. И для варенья розетки выберите самые красивые”.

“Мы с ума сходили по этом вещам, покупали, доставали, старались… А ведь они даже не делают жизнь комфортнее – наоборот, они мешают. Ну зачем мы купили эту полированную “стенку”? Все детство детям испортили – “не трожь”, “не поцарапай”. А лучше бы стоял тут самый простой шкаф, из досок сколоченный, зато детям можно было бы играть, рисовать, лазать!”

“Купила на всю зарплату финские сапоги. Мы потом целый месяц питались одной картошкой, которую бабушка из деревни привезла. И зачем? Разве кто-то когда-то стал меня больше уважать, лучше ко мне относиться из-за того, что у меня сапоги финские, а у других – нет?”

Они слишком мало общались с друзьями, детьми, родителями.

“Как бы я хотела сейчас увидеть свою мамочку, поцеловать ее, поговорить с ней! А мамы уже двадцать лет нет с нами. Я знаю, что когда не будет меня, моя дочка будет точно так же тосковать, ей будет точно так же меня не хватать. Но как ей это объяснить сейчас? Она так редко приезжает!”

“Родила я Сашеньку и в два месяца отдала в ясли. Потом – детский сад, школа с продленкой… Летом – пионерский лагерь. Однажды вечером прихожу домой и понимаю – там живет чужой, совершенно мне не знакомый пятнадцатилетний человек”.

Они слишком мало учились.

“Ну почему я не стала поступать в институт, ограничилась только техникумом? Ведь могла бы запросто получить высшее образование. А все говорили: куда тебе, уже двадцать пять лет, давай, работай, завязывай со школярством”.

“И что мне помешало выучить немецкий язык хорошо? Ведь сколько лет прожила в Германии с мужем-военным, а помню только ”auf Wiedersehen”.

“Как мало я читала книг! Все дела да дела. Видите, какая у нас огромная библиотека, а большинство этих книг я даже никогда не открывала. Не знаю, что там, под обложками”.

Они не интересовались духовными вопросами и не искали веру.

“Знаете, я всю жизнь верующих людей как-то побаивалась. Особенно всегда боялась, что они тайком от меня научат своей вере моих детей, расскажут им, что Бог есть. Дети-то у меня крещеные, но о Боге я с ними не говорила никогда – сами понимаете, тогда всякое могло быть. А теперь понимаю – у верующих была жизнь, у них было что-то важное, что для меня тогда прошло мимо”.

Автор: Анна Аникина

https://vk.com/feed?section=source&source=185053693

 

Страницы